Про автостоп
Текст был написан для бумажного журнала “Зима будет долгой”.
«Я, друзья, скажу вам сразу: эта книжка - по заказу…» Неоднократно уже обращались ко мне разные люди, имеющие отношение к местному самиздату. Напиши, мол, про автостоп, кому, как не тебе, об этом писать. Опыт-то имелся, но отношение к нему у меня было как к чему-то сакральному, глубоко интимному, невербализуемому. Отчасти так оно и было. Изначально это было чистое восприятие, и остались от него теплые образные воспоминания, всплывающие иногда в сновидениях. Казалось, начни я последовательно излагать их на бумаге, и они погибнут, похороненные под определенностью словесных формулировок. Никакой фиксированной цели я себе не ставила. Многие потом приставали: «Зачем?» А вот не скажу. Но многое я вынесла из своих странствий, и этот бесценный опыт не променяю ни на что. К нему-то я и обращусь, так как в общетеоретических абстрактных умопостроениях о смысле и сути Автостопа и его роли для Андеграунда смысла не вижу. Оставим это для эстетствующих интеллектуалов, будет им тема для умственной жвачки. Делюсь живым впечатлением, pure impression.
Было лето 1997 года. 30-летие Лета Любви. Романтичные 60-е! Сколько людей мечтали жить или хотя бы родиться в это время. Свобода, Рок-н-ролл и «Не учите меня жить!», адресованные старшему поколению. Подобная романтическая муть бродила и в моей юной башке, стремящейся к самопониманию и ищущей самовыражения. Хотелось как-то, каким-то действием отметить эту славную годовщину. Не придумав ничего умнее и поддавшись первому импульсу, я вышила на своем рюкзачке цветными нитками слоган «FURTHER», украшавший когда-то и без того разукрашенный автобус Кенкизивской компании, безрезультатно попыталась найти в попутчики таких же авантюристов, как и я, и отправилась в путь. Вопли знакомцев: «Куда же ты без вписок?» - как-то не трогали. Мыслей и переживаний, как и что там сложится, у меня не было абсолютно. Полная беспечность и, как говорили те же знакомцы, «безбашенность».
- И куда, говоришь, ты собралась? - раз в сотый уже задает мне этот вопрос водитель-перегонщик, подобравший меня еще на подъезде к Хабаровску, в то время как мы уже находились на территории Амурской области. В очередной раз услышав мой ответ, восклицает:
- Ну, определенно, шиза! Я теперь так и звать буду - Шиза! Эй, Шиза, глянь по карте, скоро ли заправка.
Порой он называл меня также штурманом, так как у меня имелся атлас автомобильных дорог, а он впервые шел этим маршрутом. А пейзаж за окном - непередаваемый. Ясный солнечный день и пышные, объемные, неестественно белые кучевые облака. Я смотрела на неторопливое их движение, отслеживала незаметные глазу метаморфозы и собственные ассоциации, рождаемые этими метаморфозами.
- Что это ты там разглядываешь? Облака? Ну, определенно, Шиза! - еще раз убедился в своих предположениях шофер. - Слушай, а как ты смотришь на свободную любовь? Ты ведь типа хиппи? Может, и мне ласки уделишь? Чем я, по-твоему, плох?
На мои попытки объяснить, что свободная любовь не есть тотальное блядство, а подразумевает искренность отношений, не порабощение воли другого человека, отношение к нему как к Личности, Индивидуальности, признание за ним права на его собственный выбор, он отмахнулся:
- Значит, я тебе просто не нравлюсь?!
А вот тут пришлось соврать, что сердце мое переполнено любовью к одному-единственному (в ту пору - некому Идеальному Образу Его), к которому и стремлюсь навстречу, преодолевая версты и дорожные перипетии. Это его несколько успокоило, но ненадолго. Путь все же длинный, а он мужчина в самом расцвете сил, и хотя мой наряд отнюдь не был вызывающим, однако сама моя принадлежность к слабому полу подогревала его самцовые инстинкты. На ближайшей стоянке все и разрешилось. Решив поиграть со мной, он крепко обнял меня. Однако я как-то не была настроена на его шутливый тон и восприняла все более чем буквально. Внезапная вспышка гнева - и он услышал очень много интересных вещей о себе и о моем к нему отношении. От неожиданности он отпрянул, ибо подобными эпитетами наделяют обычно кинутые шлюхи своих ветреных хахалей. Мне этого было вполне достаточно, чтобы вырваться из его объятий и, прихватив рюкзачок, двинуть дальше по трассе. После он догнал меня и, смеясь, сказал, что пошутил, приглашая продолжить путь дальше. Однако я еще не совсем успокоилась, да и тип он все же был неприятный, поэтому послала вдогонку еще пару ласковых. Видимо, я все же задела его мужское самолюбие, ибо он дал по газам, и больше я его не видела.
Да, иногда приходилось ставить на место некоторых индивидов, не совсем понимающих, зачем это девушка, да еще и в одиночку, отправилась путешествовать. Нечастое это явление. Все больше встречаются по дорогам представительницы моего пола, далекие от философского поиска смысла бытия и творческого самовыражения, предлагающие дальнобоям на коротких стоянках снизить уровень эмоционального напряжения, порожденного вынужденным длительным воздержанием. Тут уж ничего не поделаешь. Как не прискорбно, но воспринимают тебя чаще всего с точки зрения принадлежности к определенному полу, попутно оценивая размер бюста и прикидывая, в какой форме поднести тебе предложение скрасить их досуг. Однако сразу оговорюсь, не все таковы. Один шофер признавался: «Я хотел было мимо проехать, приняв тебя за одну из них, но в последний момент обратил внимание на твой рюкзак и пыльные джинсы». Может, мне и повезло. Говорят, чаще всего подобные случаи заканчиваются однозначно. Но «если Джа хочет, то Джа хлопочет». В Пути я научилась не загадывая, не строя планов, полагаться на волю высших сил, принимать любое удачное стечение обстоятельств как великую благость, на многое не рассчитывать, а получая, не считать это своей заслугой и, вопреки мелким недоразумениям, верить в людскую доброту.
Однако случай этот все же оставил неприятный осадок, и когда мне в Новосибирске предложили в попутчики парня-автостопщика, я восприняла это как подарок судьбы. Недолго же было мое счастье, ибо парень, оказалось, шел в Петербург, чтобы вступить в ПЛАС, а путешествие это ему было нужно для накопления необходимого количества пройденных тысяч километров, обязательных для «истинных ПЛАСовцев». Он очень подробно расспрашивал меня о моей скорости передвижения по трассе, высчитывал мою среднесуточную скорость, уточнял, какие позиции я использую, чтобы столь удачно передвигаться. Тут же начал рассчитывать, за сколько времени мы доберемся до Омска, следующей точки нашего путешествия («Если средняя скорость стопщика на этом участке трассы 35-50 км/ч, то ночевать нам придется…»). Меня все его расспросы смешили и приводили в полное недоумение. Как может он, маленький человечек, управлять случаем, пусть даже в ближайшем будущем?! Конечно, от человека и его воли тоже многое зависит. Начнешь поносить водителя, он тебя, конечно, высадит, и зависнешь ты с глуши сибирской. И благо, если без жертв обойдется. Но не нарывайся, и благословен будешь. Аминь.
Водители, вообще, очень неоднозначно реагируют на появление на трассе автоспопщиков в яркой светоотражающей одежде. «Я в первый раз испугался, - рассказывает один, - думал, НЛО, пришелец какой. Чуть не сшиб его. А когда он мне потом про соревнования какие-то рассказывать начал, я разозлился. Мало того, что чуть не покалечился по его милости, так для него это еще и забава, веселое времяпрепровождение. Я-то думал, ему куда-то ехать надо».
Мой же попутчик, уже будучи в Петербурге, подводил ко мне своих знакомых и показывал меня как некую невидаль, которая ездит «не по правилам» и с такой скоростью! (Для информации укажу, что путь от Владивостока до Санкт-Петербурга занял у меня тогда ровно 14 дней, учитывая трехдневную стоянку в Новосибирске) Они же, питерские трассовые супермонстры, смотрели на меня свысока, снисходительно. Общаться с ними, снобами, не было никакого желания и, под благовидным предлогом распрощавшись, я удалилась искать памятник Чижику-Пыжику.
Вообще же, город поразил меня. Мне, выросшей на далеком Сахалине, среди дикой природы, вдруг выпало очутившись в столице, полной дворцов, храмов и всякой прежде невиданной живьем архитектуры! И каждое из этих строений дышало историей, с каждым из них ведь была связана жизнь стольких людей. Здесь творили и жили многие из тех, о ком ранее я могла только в книгах читать, и реальные исторические личности, и литературные персонажи. Они ходили по этим улицам, вдоль этих каналов, общались, спорили, творили, любили… Вечерами, когда суетливая публика исчезала с улиц, а оставались лишь туристы, гуляющие по центральным проспектам, я бродила по маленьким узким улочкам, дворам-колодцам, и мне казалось, что я ощущаю его, ДУХ города. Для меня он жил, жил своей жизнью, скрывая тайны и загадки ушедших поколений. Я ходила с открытым ртом, как идиотка, не веря, что я наконец-то в конечной точке моего пути.
Вписки у меня не было. Но питерские парадные подъезды (к тому времени еще не все упрятанные за железные двери с кодовыми замками) обрадовали шириной своих подоконников. А на третий день я наконец-то нашла место тусовки «собратьев по разуму». Однако со впиской выходил напряг. Лето, время массовых миграций на юг. Но однажды некто Цахес, заприметив мой рюкзак, спросил, далек ли был мой путь. Услышав мой ответ, от поинтересовался наличием крыши над моей головой на время моего пребывания в городе (САМ! Не я искала себе ночлег, а он спросил, имею ли я его. Большая редкость для любой тусовки). Он-то и подошел к активно размахивающему руками парню, объясняющему в этот момент кому-то, как выйти на трассу в сторону Киева.
- Впишешь, Жень?
- Не мешай, я с людьми разговариваю.
- Ну, и я к тебе с человеком. Человек из Владивостока. Впишешь?
Секундная пауза и решительное:
- Впишу, только не мешай.
Так решилась моя судьба. Появление этого человека у Казанского собора было случайным. Сам он был человеком очень активным, но разговаривали мы с ним за все время моего бытия в городе немного. Однако он устроил мне незабываемую ночную прогулку с факелом по заброшенным царским конюшням и познакомил со своими друзьями, благодаря которым в наш город тогда попали интересные записи, например, открыли мы для себя группу «Адаптация».
- Здорово, Коллега! Смотри, кого я тебе привел - человек из Владивостока автостопом приехал. (Рукопожатие. Заинтересованный взгляд). И заметь: «у нас», «мы»… Не наше столичное раздутое эго. (Я смущаюсь). Вот-вот, заметь. Человечище! Прошу любить и жаловать, - с такой тирадой представлял меня Шевчук - из - Обнинска своему другу Олегу Косареву, местному художнику.
В гостях я больше слушала, внимала, впитывала информацию, отчасти причиной тому было смущение немалое (столь огромное внимание к моей скромной персоне было непривычным), а отчасти из-за боязни что-то упустить. Уходила я со стопкой самиздатовской прессы за последние несколько лет и презентованной картиной, сюжет которой уж очень был созвучен моему дорожному настроению (а изображена была на сей картине незапряженная повозка, несущаяся вдаль ей одной известным способом).
- А рок-н-ролл у Вас во Владивостоке играют? - задали мне на прощанье ироничный вопрос. - Может, и рок-клуб у Вас есть?
Что им было ответить? Что есть у нас разрозненные доморощенные музыканты, зачастую не имеющие возможности обеспечить местом для репетиций свою команду? Что концерт - великая радость для всех, и событие это сродни сенсации? А о сплоченном рок-формэйшине можно только мечтать?
- Зато природа у нас хорошая, приезжайте, не пожалеете, - на прощанье пригласила я.
Катя (ибн Майя)
18 февраля 2002 г.
Сорри, что не в тему, просто нашёл хорошее (мама Сташковой, кажись).
Однажды Ленин, быв ребенком,
В реке купаясь, раз тонул,
Один рабочий, идя мимо,
С моста немедленно спрыгнул
— цитирует Лидия Корнеевна Чуковская стихи одной пожилой учительницы в своей книге «В лаборатории редактора» (М.: «Искусство», 1963)
А что было дальше, она не цитирует? Надеюсь, малыш был спасен ценою жизни пролетария?
Кстати, нахуй ты читаешь такие книги? тебя закрыли в библиотеке?
Сорри, что тоже не в тему, но и у меня есть любимый пролетарский стишок:
В стране Советской полуденной
Среди степей и ковылей,
Семен Михайлович Буденный
Скакал на сером кобыле.
- цитирует В.В.Маяковский стихи из одной из южных газет в книге Лавут П.И.”Маяковский едет по союзу”(М.: “Советская Россия”, 1969)
Блин, вас, похоже, закрыли в одной библиотеке!
Ну, и уж совсем не в тему мой любимый пролетарский стишок:
Шарлю Бодлеру
Ты помнишь, друг, зимой мы что видали?
Мы вдоль деревни шли с тобой в пургу.
И зорким оком ты заметил эту лошадь,
Без задних ног ползущую в снегу.
Мне лошадь облевала все ботинки,
Тебе запачкала говном сюртук.
А ты его моей ушанкой вытер…
Как хорошо, когда есть рядом верный друг!
- цитирую я друга в своем уютном бложике, пока он где-то далеко едет домой с работы. (Владивосток 1996, Изд-во “No shit!”
во блин, ка клёво то!!!
как я пропустил раньше этот пост…
Парни, не заворачивайте больше дурь в странички с Маяковским когда курите)