Лейтенант Батов
Отрывок из книги “Мы твои герои, Россия!”
Чечня. Химой.
В середине июня 2000-го с очередной заменой в Химой прибыл долговязый молодой человек лет двадцати. Ни с кем не общаясь, предоставленный самому себе, он, уперев худые длинные руки в бока, расхаживал по РОПу и деловито оглядывал окрестности. На длинноносой башке его красовался оливковый берет. Тем же вечером один из химойских положняков, приняв его за обычного чекиста, бесцеремонно оттолкнул от умывальника. Неизвестный окрысился, на что дед выдал сакраментальное: «ты какого призыва?» На это молодой лейтенант, сразу же продемонстрировав свою недалекость, ответил: «У меня свой призыв».
Итак, у нас заменили шакалов. Место майора Калуги занял майор Антонов (см. ИТК) из АЗДН, а лейтенанта *** - Батов.
С первых же дней Батов сумел вызвать к себе отвращение и жалость своих подчиненных. Он постоянно рассказывал о том, что окончил факультет разведки в каком-то северокавказском училище, и что практику проходил на опорных пунктах в Северной Осетии, и что бывал в таких переделках, по сравнению с которыми наша служба здесь меда слаще.
Антонов был совершенно бесхребетным дохляком и, несмотря на то, что занимал должность командира РОПа, с первых же дней фактическую власть передал в руки Батова, которого между собой иначе чем «чекист» мы и не называли. Он, только что закончил училище и действительно производил впечатление неспокойного щегла, едва вздохнувшего свободно и еще одержимого желанием дрочить - так же, как пять лет дрочили его. Он сразу же объявил, что все у нас здесь устроено неправильно, и начал большое строительство. Мы таскали камни, рыли окопы, причем ради этого Батов жертвовал временем, отведенным нам суточным графиком для сна, а потом и вовсе переделал его так, чтобы больше часов оставалось на работу.
Он ввел гауптвахту, и сначала она впахивала, укрепляя посты, расширяя окопы, переделывая туалет, а когда уже не осталось подобных работ «арестованные» начали таскать с реки камни вверх, на гору, выкладывая на ее зеленом склоне трехметровыми буквами слова: «МЫ ТВОИ ГЕРОИ, РОССИЯ!»
Мы с Тараном ненавидели этого тупого ублюдка, который был младше меня и почти ровесник Тарану. Мы постоянно вступали с ним в ненужные дискуссии, пытаясь доказать, что все эти преобразования может быть и полезны, но никак не за счет солдатского сна. Что хорошего в том, что невыспавшийся за день часовой ночью станет дрыхнуть на посту? А таких становилось с каждым днем все больше, гауптвахта пополнялась, «работа» кипела, и Батов не хотел ничего слушать.
Однажды этот несмысленыш с натянутым на жопу глазом, устроил стрельбы прямо возле кухары, а мишень установил возле первого поста. Получается снизу вверх стрелял. Мишень в двух метрах от поста, на котором часовой стоит! Тут как раз моя смена. Подходим мы к посту - шлеп! трассер в нашу сторону. Доктор командует: «Ложись!» Менял я Рудика - ползком, под пулями можно сказать. А стрелял этот шизоид из СВД, да еще с оптикой…
Он выдумал (вернее сказать, «вспомнил») команду «Кольцо!», означавшую боевую тревогу, по которой и бодрствующая и отдыхающая смены должны были в течение нескольких секунд вооружаться и выдвигаться на посты. Он затрахал нас этим своим «Кольцом». Ему нравилось играть в войнушку, а то, что солдаты спят в лучшем случае по два часа в сутки и то не целиком, его не волновало. К тому же Батов, в армии никогда не служивший, быстро просек систему и начал подмазывать разводящих, позволяя им не бегать во время постоянных подрывов, а руководить наравне с ним, и они начали шестерить ему, хотя он им тоже активно не нравился.
Однажды, во время одного такого учебного подрыва, он позволил разводящим стрелять в воздух. Они радостно носились по РОПу, орали и палили во все стороны. Я в это время стоял на посту и вдруг увидел, как с соседнего поста Батохи метнулся в трубу разрушенного чеченского дома трассер. Очевидно, Батоха под шумок решил тоже пострелять. Немного подумав, я передернул затвор и тоже пальнул в трубу. Тут же снова выстрелил Батоха. В конце концов, мы так увлеклись, что выпустили по дому длинными и одиночными по два магазина. Стреляли, уже совсем не таясь. Когда по всему РОПу прекратилась пальба, и все стихло, с вертолетной площадки спустился Батов и пришел ко мне не пост. «Покажи-ка мне, солдат, свой рожок!» Так и подмывало сказать, что «рожки у коровы». «Рожок» был, конечно, пустой. «Автомат!» - потребовал этот мудила и долго что-то там ковырялся, хотя очевидно было, что из него стреляли, хотя бы по горячему дульнику или черному от пороховой гари затвору. «Зачем ты стрелял?» - спросил Батов и хитро прищурился. (Поймал! Поймал! Ай, молодец!) Собрав всю имеющуюся в запасе наглость, я ответил: «А что не надо было?» «Сдашь смену - напишешь объяснительную». В Чечне, в горах, писать объяснительную! Ебануться можно! Я и написал ему единственное, что мог придумать: все стреляли, и я стрелял. Думал, мол, что так надо. Глупо, конечно. Но не скажу же я: нравится мне вот стрелять, чем я хуже разводящих?..
Под конец Батов все-таки перегнул палку. Уверовав вдруг в свое могущество, он попер уже и на разводящих, совершенно забыв о том, что он всего-навсего лейтенант, и спровоцировав нас на вопиющий случай неподчинения, за которое в реальных боевых действиях полагается, наверное, расстрел на месте.
Как-то утром ему вздумалось проверить наши вещмешки, проще говоря, обыскать. Трудно передать, какая радость написана была на его лице, когда в одном из них он нашел гранату! Он построил весь РОП (за исключением, конечно, стоявших в это время на постах) и спросил: чей вещмешок? Вещмешок был не подписан, и хотя все прекрасно знали, что принадлежит он Волку - 8/1, молчали, как убитые. Хорошо, сказал Батов, будете стоять в течение получаса, а если через полчаса не скажете, чей вещмешок, побежите на гору, потом вниз, потом снова вверх - и так полчаса. Если и после этого не найдется хозяин, то будете так бегать, но уже в кирасах, пока я не узнаю, чья граната.
Полчаса мы простояли, обсуждая вопрос: что такого, что нашлась у человека граната? Война ведь все-таки! Когда пришел Батов, то же самое я спросил у него. Никак не отреагировав, он велел разводящим бежать вместе с ротой наверх. Что ж, спокойным шагом мы вышли на дорогу, ведущую наверх, поднялись на вертолетную площадку, прошли через второй пост и, выйдя за территорию РОПа, спустились к реке. Нас было двадцать пять человек - почти ¾ личного состава РОПа. План наш был прост: перейти через реку, выйти на дорогу и вернуться по ней к нашему КПП, которое располагалось на въезде в Химой. Там мы предполагали дождаться Антонова, который в тот день был в Кинхи - соседнем селении, у погранцов, и все, как командиру РОПа, ему рассказать - пусть решает. В то время его еще считали нормальным командиром и хотели у него искать защиты против самодурства этого сопливого рейнджера.
Но все оказалось не так просто. Сразу пересечь Шаро-Аргун нам не удалось. Река, конечно, и со стороны выглядела довольно бурной, но никто не ожидал, что ее напор способен сбивать с ног и просто швырять на камни. Пришлось пройти вниз вдоль реки пару километров в поисках более узкого места. Теперь мы вошли в воду цепочкой - держась за руки. Нас тут же разбило потоком на две части, и один едва не утонул. Горжусь, что участвовал в спасении - едва успел схватить его за штанину. Мимо проплыла стрелянная «муха»…
Выйдя на берег, мы выжали одежду и пошли по дороге в сторону КПП. Проходя мимо РОПа, увидели наверху долговязую фигуру Батова. Он, несчастный, бегал вокруг второго поста, чего-то там суетился и был явно растерян. Но не забыл, однако, надеть бронежилет, обвешаться магазинами и гранатами и вооружиться. В руках у него был бинокль, за спиной - СВД. Черте че, наверное, он думал о наших намерениях в тот момент и, конечно, порядком струхнул. Мы же, безоружные, шли спокойно, рассеявшись по всей дороге, когда прозвучал выстрел, и пуля ударилась о камни перед нами. Отреагировав на это совершенно спокойно, хотя, конечно, и не без удивления тому, что эта трусливая падаль стреляет в своих, мы сгруппировались, образовав плотный строй, и продолжили движение.
На КПП стояли Зяба и Рудик. Они со смехом выслушали всю эту историю и вынесли из своей будки огромный газетный кулек с коноплей. Зашабили. Через пять минут показались Рева-Бизон, Хандогин, бывшие в Химое поварами, и разводящий Тяга. Они спустились с РОПа, прихватив гитару. Пока Батов нервничал наверху, мы пели песни, курили траву и дурачились. Но уже темнело, становилось холодно и мы, насквозь промокшие, приседали и прыгали, и отжимались, чтобы хоть немного согреться. Ко времени появления Антонова, которого на «козлике» привезли погранцы, совсем задубели.
Антонов к нашей радости был трезв, что случалось нечасто. Мы объяснили ему ситуацию, и он дал команду вернуться. Возвращение на РОП было отмечено бурными взрывами смеха. Оставшись в окружении одних чекистов, Батов одного поставил у входа с автоматом, другого посадил на табуретку в дверях кондейки, где стояло все наше оружие. Причем выбрал самых что ни на есть лохов - под себя, видимо, - любому из нас стоило пальцем щелкнуть - их бы как ветром сдуло. Что поделаешь, если вместо мозгов - промежность.
Антонов усадил нас в курилке, а сам заперся с Батовым в офицерской кондейке. Совещались они минут сорок, после чего Антонов вышел и велел заступать на посты, а кому положено - отдыхать. Очевидно, он принял верное тогда решение. Мне кажется, любая комиссия, узнав все обстоятельства дела, а также то, что лейтенант стрелял по своим подчиненным (даже если просто припугнуть), была бы на нашей стороне.
После этого случая Батов взял на вооружение другую, единственно правильную в армии, тактику: стал больше «подтягивать» положняков и разводящих, сделав их своими помощниками в управлении РОПом, а после этого еще усилил дрочево остальных. Что ж, классическая история: так заканчивается любая революция - массы остаются ни с чем и в итоге страдают еще больше, чем до нее; все сливки снимает ограниченное число людей, вовремя успевших подороже продаться.
Хуево повлиял на Батова приезд Яремы. Эти два гандона сразу подружились. Ярема прожил у нас всего три дня, но успел за это короткое время растолковать молодому лейтенанту, как следует обращаться с личным составом. Все эти три дня Батов бегал за ним и заглядывал ему в рот, как послушный ученик, и во всех последующих его действиях с тех пор чувствовался безумный почерк Яремы. Он стал таким же дотошным и в требованиях своих по соблюдению Устава доходил до маразма. Например, конфисковал тарелки, железные ложки и вилки, которые минометчики привезли с собой из Бути, где стояли до Химоя. Потребовал, чтобы у каждого, как положено, были свои котелок и алюминиевая ложка, проклейменные по всем правилам - с соблюдением рамки и сантиметров линий. Котелков, конечно, у нас столько не было, так как прежний командир РОПа - майор Калуга имел обыкновение плохо вымытую посуду просто выкидывать или расстреливать из автомата. Дошло до того, что чекисты вернули в столовую по приказу Батова котелок, прибитый к стене туалета и использовавшийся уже не первый месяц для туалетной бумаги. Опять же здесь отличился я, иронично пытавшийся растолковать Батову, что есть с тарелок удобнее, даже в армии, сам-то он с тарелки ест… Одному только Батов не мог научиться у Яремы: он не мог по-настоящему сходить с ума. А потому мы еще позволяли себе иногда с ним спорить.
Вскоре Батов взял на себя и обязанности каптерщика и целыми днями либо копался в грязных шмотках, сваленных в кучу под нарами, либо сидел в продскладе, считая ящики со сгущенкой и сухарями и пытаясь таким образом уличить поваров в недостаче и расхищении продуктов. Раз, во время обеда, он зашел на раздачу и заявил повару - Реве-Бизону, что отныне лично будет следить за тем, чтобы Рева одинаково всем мазал вареную сгущенку на хлеб . И он стоял рядом и наблюдал за этим. В какой-то момент ему пришлось отлучиться, и он сказал оказавшемуся поблизости старшине: «Я тут отойду ненадолго, ты проследи пока». Андрюху - участника первой чеченской - передернуло от такой мерзости.
И окончательно превратился Батов в посмешище, когда задумал устроить на РОПе… СПЕЦНАЗ!!! Все три месяца своего там пребывания он тщательно следил за совершенствованием своей физической формы. Он вбил перед кухарой три столба, обвязал их старыми матрасами и часами жестоко пинал их, прерываясь лишь для того, чтобы пару раз подтянуться на турнике. Он выходил на вертолетную площадку, напялив на себя две кирасы, и нарезал круги, по-спецназовски удерживая автомат, а мы угорали, глядя на все это с постов. И вот он решил и нас осчастливить: заявил, что отныне на РОПе будет группа спецназа, что его многому учили, что он знает много всяких хитростей и тонкостей стрельбы и минирования, и рукопашного боя, и обращения с ножом, и вот, дескать, пришло время передать эти знания нам, но не всем, а только достойным, недостойные же будут заступать на посты в две смены - то есть мы теперь спать вообще уже не будем. «Спецназ» нести службу в карауле не будет. Он даже витамины с собой какие-то привез, как оказалось, чтобы кормить ими будущих своих бройлеров - универсальных солдат.
Я, помню, спросил тогда Тарана: может и нам…? Тот аж руками замахал и сказал, чтобы я не маялся дурью. Но ведь, может быть, есть возможность чему-нибудь действительно научиться? Да ни хуя он не знает, - поморщился Таран. Вот увидишь, побегают намного, заебутся, и будет все как прежде.
Так и случилось. Батов набрал десять придурков, у которых из башки армия еще не выбила всякую пацанско-романтическую дурь - преимущественно чекистов и лохов 8/1, но попали туда и несколько положняков. Наблюдая с поста, как он дрочит их бегом и качает, мы с Тараном делали ставки - сколько дней продлится это безумие. Продлилось оно ровно три дня, затем сами собой «спецназовцы» вернулись к «недостойным», то есть спокойному образу жизни, дежурству на постах, к сидению в курилке… Поиграли и хватит. И тогда я не упустил случая подъебнуть Батова, спросив невинно: не является ли нашей задачей караульная служба? У нас ведь ротный опорный пункт, а не штурмовой отряд? Мы ведь должны не наступать, а обороняться? Не так ли? Контролировать местность. Может, лучше поучимся обороне?
Когда после событий начала августа (см. Таран, Имитация, Подлас) отправляли дембелей и провинившихся со сном в ПВД «Ботлих», и вместе с их фамилиями в списке я вдруг услышал свою, мне стало не до шуток. Я пошел к Антонову и прямо спросил: за что меня-то снимают? Почему остается лох Ананников, который уже четыре раза палился со сном на посту, а я, ни разу не заснувший на службе, хотя и ебусь, как остальные, я, переделавший два поста из обычных окопов в каменные бункеры, должен возвращаться в этот гребаный полк? Какая за мной вина? Антонов что-то промычал нечленораздельно, и через сутки я уже глотал пыль в Ботлихе. Через месяц сняли Химой, и Батов тоже оказался в ПВД - НА, СУКА!!! Шли дожди, и наблюдая его худую согнутую фигуру, неуклюже прыгающую в высоких резиновых сапогах через лужи, я испытывал чувство удовлетворения. Есть Бог на свете. Заниматься спортом здесь было негде и некогда, понты нарезать не перед кем, дрочить некого. Все эти места были заняты.
